«Рождество Твое, Христе Боже наш, воссияло миру свет разума» — этими словами начинается главное песнопение Рождества Христова, которое бесконечно повторяется в дни праздника.
Для верующих и церковных людей словосочетание «свет разума» столь привычно, что о смысле его они уже и не задумываются. Для неверующих, если бы те и услышали его, оно непонятно и даже абсурдно. Что это за «свет разума» и зачем разуму какой-то дополнительный свет, когда сам разум и есть тот свет, благодаря которому мы живем на земле и без которого не обойтись ни в большом, ни в малом — от мытья посуды до прыжка в космическое пространство? А между тем, произнося или слушая эти слова рождественского песнопения, мы сами, зачастую неосознанно, касаемся наиболее важного и глубокого утверждения христианской веры, и потому над ними стоит задуматься.
Мы знаем, конечно, что религия вообще и христианство в частности отвергаются и даже преследуются в наши дни как раз во имя разума. Разум с помощью науки будто бы доказал, что вера есть в лучшем случае иллюзия, самообман, а в худшем — орудие, которым пользовались сильные миpa сего, чтобы держать в послушании всех остальных. Религия остается уделом темных и непросвещенных людей, всех, не достигших истинного, т. е. научного, миропонимания. Но настанет время, когда утвердится царство разума и науки, а человечество избавится от последних остатков религиозных суеверий. Такова официальная схема господствующего в наши дни рационалистического (от латинского слова ratio, т. е. именно «разум») подхода к религии.
Должен сказать, однако, что неизмеримо более трагическим, чем такое рационалистическое отрицание религии, представляется мне своеобразный отказ от разума, слишком часто, увы, наблюдаемый среди самих верующих. Словно обидевшись на разум, именем которого атеисты развенчивают религию, они готовы, что называется, уступить разум диаволу. В ответ на рационалистическую критику христианства эти верующие утверждают, что вера их иррациональна и потому не нуждается в разуме, будучи вне его законов. Им кажется, что таким отречением от разума они спасают свою веру, делая ее неуязвимой для нападок рационализма. Как часто в ответ на вопросы, затрагивающие важнейшие стороны христианского учения, приходится слышать: «Это нельзя понять, в это нужно верить!»
На деле, однако, такая установка, такое развенчание разума в отместку за развенчание им религии, не только чужда христианству, но поистине противоположна ему. И об этом напоминают все те же слова главного рождественского песнопения: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума». Ибо истинно христианское учение утверждает, что разум, несмотря на то что он, как и все миpe, помрачен грехом, болен и требует исцеления, был и остается высшим даром Бога человеку. Сам Христос в Евангелии от Иоанна назван Словом (по-гречески Λόγος, что означает «смысл, разум, объяснение»). И в самый главный момент самого главного, самого священного из всех христианских богослужений — Божественной литургии произносятся эти слова: «Приносим тебе разумную службу», которыми мы утверждаем божественную разумность христианской истины. И слова рождественского песнопения о «свете разума» означают, что с пришествием Христа, с явлением в миpe высшей мудрости, высшего разума и смысла начинается исцеление и просветление помраченного человеческого рассудка, воскрешение разума во всей его силе и глубине.
Поэтому так важно в эти предрождественские дни напомнить себе и друг другу, что нет в христианстве большего греха, чем уступка разума диаволу и слугам его, отречение от разума во имя «иррационализма», якобы присущего вере. Нет, диавол не умен, напротив, он носитель некой метафизической слепоты. Еще в древности безымянный автор псалма с горечью и ужасом воскликнул: Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога» (Пс. 13 :1). Для него эти слова были верхом неразумения. И как можем мы, верующие, утверждать, что во Христе воссиял в миpe «свет разума», т. е. воцарился подлинный разум, и одновременно отрицать разум, уступая его врагам Божиим? Да не будет этого!
Нас часто ослепляют внешние успехи рационалистического знания, удивительные научные открытия. И если ученые, причастные этим открытиям, отрицают Бога, то нам кажется, что вере лучше уж спрятаться за тайну, за чудо, за иррационализм. Но это неверно. Ибо, хотя разум — это Божий дар, человек в свободе своей может оторвать его от Бога, объявить независимым. Конечно, разум и тогда остается разумом, остается Божиим даром и, занятый тем делом, на которое он направлен, выполняет его хорошо. Но, оторванный на глубине своей от Бога, разум уже не видит того, что скрыто за внешностью вещей, которой он только и занят. И разве не замечаем мы, как бессилен этот от Бога оторвавшийся разум в его подходе к главным вопросам жизни, ко всему, что над и за видимым миpoм?
Вот почему мы, христиане, призваны благодарить Бога за разум и все разумное, а вместе с тем молиться о просвещении нашего разума светом Христовым. И Рождество Христово утверждает возможность такого просвещения. Рождество Христово воссияло миру светом разума. И рано или поздно разум человеческий не может не обратиться к Источнику разума и света — к Богу, пришедшему в миp для его спасения.