Чем больше родители шпионят за своими детьми, тем меньше о них знают

Любая попытка контроля и слежки идет от тревоги. Нам страшно, что что-то пойдет не так. И нам кажется, что если мы будем отслеживать происходящее, то это «не так» произойдет с меньшей вероятностью. Но на самом деле это большая иллюзия. От того, что мы знаем, где ребенок находится, мы никак не влияем ни на дорожную обстановку, ни на компанию, которая с ним рядом.

«Я парадоксальную вещь скажу, — делится Никита Карпов, — не про свободу, а наоборот. Сейчас уже норма — знать, где находится твой ребенок в любой момент времени, до определенного возраста. Наши родители с младшей школы понятия не имели, где мы днями шляемся. Сейчас все дети растут в ситуации, когда родители знают, где они, лет до двенадцати, до свободного гуляния. И для детей это не является психологической травмой, какой-то проблемой, это просто такие условия».

Но точно наступает возраст, когда ребенок запрашивает большую степень свободы и самостоятельности и агрессивно отстраивается от попыток родительского контроля. И тут наша задача со своей тревогой справиться и найти, где мы можем эту свободу ребенку обеспечить.

Анна В. провожает детей в школу, наливает себя чашку чая и включает приложение на телефоне. В небольшом подмосковном городе, где они живут, много видеокамер: на каждом пешеходном переходе, у входа в школы, во дворах на детских площадках. Анна отслеживает путь детей, смотрит, как они переходят дорогу и заходят в школу.

«Это мое утреннее развлечение. Я понимаю, конечно, что таким образом мало что контролирую, — говорит Анна. — Но мне становится спокойнее. Отзвониться, что они пришли в школу, дети часто забывают, а тут я сама все вижу. Однажды увидела по камерам, как дочь не очень аккуратно стала переходить дорогу, был повод поговорить об этом».

«Когда ребенок вырастает, у него обостряется запрос на свободу, — продолжает Никита Карпов. — Это связано с психологическими задачами возраста. Одна из ключевых задач — сепарация от родителей. Им нужно от родителей отделиться, почувствовать себя психологически независимыми. И подростки нарушают запреты, взламывают родительские контроли.

Им важно свой личный мир отстоять, поэтому они паролят телефоны, запирают дверь в комнату. И совершенно неправильная стратегия все эти границы проламывать.

Потому что такое наше поведение ребенку говорит: "Ты не имеешь значения, здесь я главный" , мы таким образом просто обостряем конфликт. Если у ребенка не хватает сейчас сил нас послать, то он их потом наберется и в худшем варианте просто домой ночевать не придет. Или пойдет гулять на полночи, а вы будете сидеть и пить валерьянку, потому что до этого изо всех сил пытались контролировать, а договариваться не пытались.

Родителям надо меняться, кому-то помогает осознание того, что этот контроль мифический. Надо понимать, что подростку всегда найдется, где и что от нас утаить. Просто вопрос масштабов этого утаивания и рисков. Мы по факту не знаем, что он делает в школе. А не знают родители, где подросток, потому что нет доверия, потому что подросток пытается таким образом избежать чрезмерного контроля.

Надо осознать, что по большому счету он станет постарше и единственное, что у нас останется — это наши отношения.

Мы будем знать, что с ним все в порядке, только если он захочет нам рассказать, что с ним все в порядке. Вот это очень важно понимать.

Я такую аналогию приведу, она очень неприятна родителям, но очень показательная. Это когда родители с помощью гаджета пытаются воспитательные меры всякие применять. И отбирают телефон, если подросток что-то нарушил. Я всегда говорю одну вещь — еще год-два, и вы физически не сможете забрать телефон, потому что подросток будет выше вас. И что вы тогда будете делать?

И хорошая история была бы выстраивать сейчас отношения, основанные на доверии, на том, что подросток какой-то частью информации о себе делится, а вы не лезете туда, где он не хочет с вами делиться.

Помогает приоритеты расставить, чего мы хотим избежать, каких рисков. Например, что он свяжется с плохой компанией. Глобально нахождение дома его оградит от плохой компании. Но лишит огромного количества разных других полезных вещей. И тут хорошо, чтобы у него была своя голова на плечах, он был уверен в себе, чтобы у него была устойчивая самооценка, навыки общения и критического мышления. Тогда он сможет выбирать адекватных людей, с которыми взаимодействовать и общаться. И логично тогда вкладывать усилия в развитие этих умений и навыков, а не в то, чтобы проконтролировать, с кем он общается или не общается.

Контроль и запреты ничему не учат, они не взрослят.

Контроль и запреты — это поведение разумного существа по отношению к неразумному. Чем больше мы себя по отношению к ребенку ведем как к неразумному существу, тем больше он будет оставаться неразумным".

В семье Анны П. восемь детей. Старшие уже взрослые, самому младшему 12 лет. Внешний вид, поведение и домашние задания в начальной школе — то, что Анна считает важным контролировать. Иначе мальчишки наденут мятое или вспомнят о задании на завтра только поздно вечером. Еще в их семье никогда и никого не отпускали гулять просто так: «Мама, я гулять!» Ребенок должен был сказать, куда он идет и с кем.

«Это та степень контроля, которую я могу обеспечить. Я для себя выработала правило, чтобы не сойти с ума от беспокойства, что есть определенный промежуток времени, когда ребенок возвращается из школы, с занятий, во время которого я ему не звоню, просто жду. Вот когда он не приходит по истечении этого времени, можно начинать волноваться, — рассказывает Анна. — Я и сейчас лишний раз выросшим детям, которые живут своей жизнью, не звоню. Хотя бы потому, что у меня просто нет столько времени, это надо будет по два часа на телефоне сидеть, чтобы со всеми поговорить».

«Мы разрешаем подростку идти гулять, но говорим, чтобы в девять вечера он был дома — это вполне разумный запрет, — говорит Никита Карпов. — Есть нормы, правила, мы гуляем до темноты, мы готовы давать тебе свободу в обмен на выполнение договоренности. Но только это должна быть честная история. Часто родители начинают: ты пойдешь гулять, если сделал все уроки, если помыл посуду, погулял с собакой, если вежливо ответил мне по телефону, тогда можешь идти гулять, но до девяти! И у подростка пять разных требований, ограничений, и ему, честно говоря, все равно, какое нарушить. Он выберет нарушить то, какое в данный момент удобнее.

Если подросток начинает врать, скрывать, нарушать, скорее всего где-то происходит процесс передавливания, чрезмерного контроля.

А такой контроль может привести к тому, что подросток не будет уметь принимать решения и будет бояться выборов, будет жить по маминым лекалам, потому что ничего другого он представить себе не может. А мамины лекала никому не подходят, честно говоря, потому что мама — это другой человек.

Но чаще всего подростки сейчас посвободнее, чем мы были, и психологически покрепче, чаще всего гиперконтроль заканчивается конфликтом с родителем. И потом начинают пожилые мамы переживать, что-то сыночка мне не звонит. А сыночке обрыдло до 16 лет мамины потребности в тревоге обслуживать, и он решил больше этого не делать.

Важно честно себе сказать, весь этот контроль, вся эта суета — это я решаю свою задачу, я унимаю свою тревогу, я не занимаюсь сейчас никакой пользой для ребенка. Редко это коррелирует с безопасностью.

Вы ему звоните каждые пять минут, он скажет: «Мам, нормально, я в школе», а сам будет в этот момент стоять на краю крыши и думать — как ты меня заколебала своими звонками. Это иллюзия контроля. Иллюзия того, что мы ситуацией управляем".

Татьяна Н. считает важным контролировать, какое время и что именно ребенок делает в интернете. Сыну 12 лет, компьютер дома запаролен, своего телефона у мальчика нет. Гаджет выдается для конкретной цели. Например, чтобы поснимать мультфильмы, выполнить учебное задание по программированию. «Интернет — это мир бесконечности, я считаю, родители должны контролировать, что ребенок там делает, мы же несем за них ответственность, а ребенок еще личность незрелая. Мой сын так вообще очень увлекающийся и азартный. И видя его такую склонность, мы с мужем решили не разрешать играть в компьютерные игры, например. Он, конечно, бунтует, спрашивает, когда мы ему разрешим играть. Но я много читала, смотрела и все-таки думаю, что гаджеты тормозят развитие детей и чем позже он получит их в руки, тем лучше», — рассказывает Татьяна.

«Попытки контролировать детей в социальных сетях обычно тоже ни к чему хорошему не приводят, — продолжает Никита Карпов. — У подростка есть частная жизнь, он должен стать отдельным взрослым человеком, социальная сеть — это его территория, его правила. Если он не хочет вас добавлять в друзья, значит, он не хочет делиться этой территорией.

Не надо комментировать их посты и публикации — «сыночка, не знала, что ты материшься». Точно не надо использовать информацию, которую вы получили из соцсетей, вас еще и в черный список добавят. Если вы можете видеть, что он там пишет, это уже определенная степень доверия.

Не надо смотреть, кто у него в друзьях, что это за странная девочка или мальчик, это не ваше дело вообще, ваше дело обучить ребенка правилам безопасности в интернете, как вычислить, если вместо ребенка пишет взрослый, как не делиться персональными данными. А дальше ваш контроль будет лишним.

Не надо набиваться в друзья в соцсетях, если у вас будет классный блог, он сам к вам добавится.

Вообще всегда очень четко различайте, где ваши действия направлены на то, чтобы вам стало легче, а где ваши действия по-честному влияют на безопасность. Самое лучшее, что может быть, когда ребенок точно знает, что если он попал в беду, то родители приедут и его спасут. И не будут ему мозг выносить. Вот в этом должна быть у ребенка убежденность и вера, что родители прежде всего помогут, а не отругают, вот тогда и уровень безопасности резко повысится.