Полезно знать читателю житийной литературы. Часть 2
В системе средневековых жанров житийная литература занимает особенное место. Некоторые ее разновидности связаны непосредственно с богослужением, другие больше предназначены для индивидуального чтения.
Наличие в житии особых сюжетов и мотивов связано с чином святости прославляемого подвижника.
Жития мучеников
Мученичество — сознательная и добровольная смерть во имя утверждения христианской веры. Следование подвигу Христа — мотив, ставший впоследствии идейной и художественной доминантой житийных текстов как жанра. Предсмертной фразой подвижника часто является мольба ко Господу о прощении его мучителей, восходящая к словам распятого Христа: «Отче, отпусти им: не ведят бо что творят» (Лк 23. 34; ср.: Мф 5. 44). Библейским образцом в подобных эпизодах может являться первомученик Стефан, повторивший перед смертью слова Христа: «Господи Иисусе, приими дух мой. Преклонь же колена, возопи гласом велиим: Господи, не постави им греха сего» (Деян 7. 59-60). Широкое распространение в агиографических текстах получили слова Спасителя, произносимые святыми перед смертью: «В руце Твои [Господи] предаю дух Мой» (Лк 23. 46).
Жития просветителей народов
Миссионерские жития в большинстве своем ориентированы на апостольские жития. В агиографической традиции святым миссионерам усвоен особый титул, подчеркивающий их подобие апостолам,— равноапостольный: равноапостольный князь Владимир (Василий) Святославич, равноапостольная Нина, просветительница Грузии, и другие. Одними из первых христианских текстов, в которых был использован этот титул, являются апокрифические Деяния апостола Павла и первомученицы Феклы и житие Аверкия, епископа Иерапольского.
Среди традиционных миссионерских топосов — уподобление святого апостолам и равноапостольному императору Константину I Великому, иногда с перенесением на миссионера в качестве «титула» имени его великого предшественника (translatio nominis); использование аллюзии на цитату из Псалтири «Якоже жадает елень на источники водныя...» (ср.: Пс 41. 2) для описания охватившего святого неудержимого желания просветить находящийся во тьме неверия народ; описание в устойчивых формулах жестоких язычников, пытающихся убить святого («устремишася на святого со оружием и с дреколием», «яко львы рыкающе» и т. д.); мотив сокрушения идолов и разрушения языческих капищ или кумирен; мотив прения с волхвом (волхвами), восходящий к сюжету о прении с Симоном-волхвом из апокрифических Деяний апостолов Петра и Павла, и др.
Жития святителей
Основное содержание подвига святых иерархов — церковное и общественное служение. Святители традиционно описываются агиографами как духовные наставники порученной им паствы, ведущие ее ко спасению. Борьба за чистоту веры и ревность в сохранении церковных канонов, обличение неправедных властей и защита угнетенных, учительство и служение спасению всех, храмоздательство и щедрая милостыня — важнейшие мотивы святительских житий. Некоторые черты сближают их с житиями святых других чинов святости: как и преподобным, святителям (особенно избранным из черного духовенства) свойственна монашеская аскеза; как и миссионеры, они несут благую весть и христианскую проповедь язычникам; подобно святым правителям, являются заступниками вдов, сирот и вообще обиженных сильными мира сего.
Жития благоверных правителей
Благоверные правители (императоры и князья — в восточной традиции, короли — в западной традиции) составляют особую группу в чине святых мирян; основной чертой их подвига является общественное служение, воплощающееся в первую очередь в защите Отечества, а кроме того — в покровительстве неимущим и страждущим, нищелюбии и милостыне, и в этом они близки к святителям и праведным. Помимо собственно благоверных правителей известны правители-страстотерпцы (или правители-мученики), правители-просветители, правители-иноки, правители-воины. Житийные тексты, посвященные каждой из этих групп, характеризуются спецификой, которая определяется в соответствии со «второй составляющей» подвига конкретного святого.
Жития преподобных
Жития преподобных представляют собой самый распространенный тип агиографических текстов. Художественной доминантой монашеских житий является мотив подражания (и/или уподобления) ангелам (imitatio angeli). Причины, определяющие особый интерес авторов житий преподобных к «ангельским» мотивам, достаточно прозрачны: суть иноческого подвига состоит в отвержении мира с его земной, плотской жизнью, а потому сакральным образцом для монахов (и для авторов их житий в соответствующем аспекте) являются Силы Небесные, бесплотные, т. е. ангельские. Именно поэтому синонимом выражений «принять монашество», «постричься в монахи» в агиографической традиции является устойчивая формула «сподобиться ангельского образа», т. е. вести ангелоподобную жизнь: отвергнуть жизнь плотскую и сосредоточиться на жизни духа. Отсюда в житиях преподобных и службах им многочисленные формулы, метафоры и сравнения, призванные различными способами подчеркнуть сходство инока с ангелами. Среди них выделяются мотивы внешнего подобия святого ангелу, бесплотной жизни, устойчивая формула «ихже житию сами ангели удивишася и похвалиша», читающаяся обычно в предисловии к житию и относящаяся часто не только к прославляемому святому, но и к преподобным в целом или к святым вообще, а также адаптированная всеми христианскими литераторами и получившая широкое распространение в житиях и службах византийская формула «земной ангел, небесный человек», мотив восприятия святого окружающими как ангела, а не как человека, характеристика монашеской жизни как равноангельской и др.
Жития преподобных содержат ряд устойчивых мотивов, свойственных именно этому (или преимущественно этому) типу житийных памятников: мечта святого с детских лет о постриге; стремление святого избежать брака; тайный уход из дома; плач родителей о сыне как о мертвом; первоначальный отказ игумена в постриге, мотивированный молодостью героя и тяжестью постнического жития; формула пострига (вместе с острижением волос подвижник оставляет и все мирские помыслы); труды на братию монастыря (монастырские службы) и аскетические подвиги святого (строгий пост, ношение власяницы или вериг, «худые ризы», малый сон (часто сидя или стоя), молчальничество и др.); нежелание «славы от человек» и уход в пустыню с целью ее избегнуть; борьба с бесами; собрание братии и устройство нового мон-ря; предсмертное наставление братии; преставление святого и плач иноков обители о преставившемся наставнике.
Жития Христа ради юродивых
Парадоксальная природа подвига юродства Христа ради (мнимое безумие с целью обличения внешних мирских ценностей, сокрытия собственных добродетелей и навлечения на себя поношений и оскорблений) определяет традиционный набор мотивов житий юродивых: использование цитат из 1-го Послания к Коринфянам апостола Павла (1 Кор 1. 25, 27; 3. 18-19; 4. 10 и др.), которые служат своего рода оправданием этого «сверхзаконного подвига»; ориентация на византийские жития Симеона Эмесского и Андрея Юродивого как на образцы; противопоставление внешнего «похабства» внутреннему благочестию; «поругание миру» и обличение властей предержащих; наготу, говорение притчами и загадками, мотив «пханий и биений», тайная молитва, наличие конфидента и др. Поэтика этого типа житий святых обнаруживает значительное количество общих мотивов с житиями преподобных. Среди них — уход из дома (юродивый, как правило, не подвизается в родном городе или селе), нежелание «славы от человек», топосы imitatio angeli, дар пророчества, аскетические мотивы («томление тела»), ношение «многошвенных риз» (рубища), безмолвствование, мотив «святой ничего не имеет, кроме своего тела», плач об иноке или о юродивом как о мертвом и др. Причиной сходства поэтики столь различных внешне типов агиографических текстов является помимо исторических корней юродства внутреннее родство подвигов преподобных и юродивых: и те и другие, стремясь избежать людской славы за свои добродетели, бегут мира, но разными путями: если преподобные, уединяясь, уходят в пустыню, то юродивые, оставляя социальную жизнь, осуществляют свой тайный подвиг среди людей, скрывая истинное служение за маской мнимого безумия.
Жития праведников
Праведники — особый чин святости, объединяющий подвижников благочестия, угодивших Богу в миру. Говоря о специфике этого типа житий, можно отметить, что в них наиболее часто встречается мотив подражания праведному Иову, хорошо известный в византийской агиографии. Сюда относятся устойчивые формулы, мотивы и сюжеты, описывающие нищелюбие и долготерпение героя, его смиренное и благодарное принятие всех жизненных испытаний. Важнейшим мотивом житий праведников (как мужей, так и жен) является собственно добродетельная жизнь во Христе: исполнение заповедей и любовь к ближнему. Общими мотивами, объединяющими жития праведников с житиями святых правителей (благоверные правители и юродивые относятся к праведникам в широком понимании как святые миряне), являются храмоздательство, нищелюбие и милостыня.
Традиционно среди житий в отдельную группу выделяются жития святых жен, хотя сонм святых подвижниц включает представительниц различных типов святости — от равноапостольных до юродивых. Помимо общих мотивов, характерных для чина святости, к которому относится та или иная подвижница (благоверная царица или княгиня, преподобная, праведная и др.), женские жития, как правило, имеют ряд особых тем, сюжетов и мотивов, которые выделяют их из агиографического корпуса. Среди них — мотивы, определяющиеся преимущественно ориентацией некоторых из этих памятников на Житие Богородицы, написанное Епифанием Монахом: чистота, смирение, послушание, кротость, прилежание в посте и молитвах (например, Житие прав. Иулиании Лазаревской).
Таким образом, поэтика житий святых, которую формируют различные факторы (принадлежность памятника к той или иной внутрижанровой разновидности, уровень образованности агиографа, его литературные задачи и др.), в значительной степени определяется типом святости подвижника. Это выражается в уподоблении прославляемого святого тому духовному первообразу, который является сакральным образцом для всех подвижников этого чина святости.