Человек, говорил я в последней моей беседе, перестал искать Бога, потому что захотел искать счастья, а ему объяснили, что искание Бога мешает исканию счастья. Однако, перестав искать Бога, человек не только не нашел счастья, но наполнил весь мир разочарованием, пессимизмом и отчаянием. Человек начинает искать Бога, не думая о счастье, и само искание это приносит ему счастье. Все это, я знаю, звучит очень просто и в простоте своей, пожалуй, неубедительно. Тем не менее это самоочевиднейшая, тысячами фактов проверенная истина.
«Перестав искать Бога, человек не только не нашел счастья, но наполнил весь мир разочарованием, пессимизмом и отчаянием».
Быть может, со временем, испив до дна всю чашу бессмыслицы и ужаса, поймет современный человек, что трагедия его началась тогда, когда на своем знамени он написал слово «счастье» и решил, что в этом счастье — цель и содержание жизни. Но человек забыл спросить себя, в чем же смысл и содержание счастья. «Быть сытым!» — услужливо подсказали ему идеологи «научно обоснованного» счастья. И вот он насытился и не нашел счастья. «Быть свободным!» — прошептали те же голоса. Но, пролив массу крови ради своего освобождения, человек оказался в тюрьме. «Быть хозяином мира, все знать о нем, всем в нем обладать, до бесконечности расширять это знание и обладание!» — и вот человек долетел до Луны, покорил пространство, сократил время, но задыхается от безнадежно отравленного воздуха, от унылого безобразия машин, от скуки городов, от шума, грохота и бессмыслицы им же созданной технической цивилизации. «Уничтожить частную собственность, освободить трудящихся от эксплуатации!» — и вот уничтожили, освободили, но никогда еще, кажется, не были эти трудящиеся так порабощены безличным «аппаратом», как сегодня.
Кажется, что мечта о счастье, которое так бодро возвестили пророки современности, — мечта эта свелась к воплю: «Немножко отдыха, немножко тишины, чуть-чуть человечности!» Стоило ли возвещать? Действительно, ни одна идеология, ни одна теория не терпела такого краха, как эта теория счастья, ради которой отказался человек и от Бога, и от истины, и от добра, и от красоты. Все в мире стало утилитарным, все потеряло прелесть, отовсюду ушла радость. Поэтому то, что я сказал в начале нынешней беседы, — правда, простая и горькая. Человек последовал за лжепророками и платит теперь страшную цену за эту ошибку. И прежде всего он должен осознать ее именно как ошибку, пересмотреть исходные позиции, откуда начал борьбу за то, в чем виделось ему счастье. Да, конечно, человек призван к счастью. Но счастье это неотделимо от той глубины человеческого существа, которую издревле сам он называл духом, духовностью. Только найдя эту глубину, находит он и счастье. И в забвении, отказе, отречении от этой глубины — неизбывная трагедия современного человека.
«Счастье... в обретении Того, Кто во всем и за всем этим, — в обретении Бога».
Ну, а спрашивать, в чем состоит счастье, нужно у счастливых людей. И каждый подлинно счастливый человек ответит, что оно не в одной лишь сытости, не в одном лишь богатстве, не в одной лишь свободе, не в одном лишь знании. «В чем же?» — спросите вы, и тут, пожалуй, счастливому человеку трудно будет ответить. Ответ придет частичный, неполный, но приблизительно такой: счастье внутри нас, в том непостижимом ощущении ясности и мира, которое не зависит от внешних обстоятельств и, следовательно, приходит не извне, а из глубины. Счастье, далее, — в чистой совести, во внутренней правдивости и цельности; еще оно в постоянной обращенности внутреннего взора к истинному, доброму и прекрасному, в постоянном внутреннем общении с радостью истины, радостью добра, радостью красоты. «Прекрасное есть радость навеки», — сказал английский поэт, и вот прекрасны и дают эту «радость навеки» истина, добро, красота. Счастье, далее, в постоянном преодолении суеты и мелочности, зависти и страха, самолюбия и эгоизма — всей той нечисти, что затемняет душу. Счастье в любви и любовании, счастье в благодарности и благодарении, счастье в обращенности кверху, счастье, наконец, в обретении Того, Кто во всем и за всем этим, — в обретении Бога. Снова и снова повторим слова блаженного Августина: «Для Себя создал Ты нас, Господи, и не успокоится сердце наше, пока не найдет Тебя», потому что нет лучших и более правдивых слов о счастье.
И неизъяснимый мир в душе, и чистая совесть, и способность любить и благодарить, искать и находить, как и способность преодолевать в себе дурное и злое, — все эти слагаемые подлинного счастья не могут нам быть даны ничем в этом мире. И духовность человека в том, что он находит их выше мира, над миром и, найдя их, находит и сам мир. И вот в конечном итоге счастье открывается в той цельности, когда всё вместе — небо и земля, душа и тело, истина, добро и красота — образуют гармонию мира и когда остается только повторить такие простые строчки Гумилева: «Но все в себе вмещает человек, который любит мир и верит в Бога».
Пора, пора, уйдя от псевдосчастья и от тоски его, снова искать путей к подлинному счастью! Пора развенчать мелких, дешевых пророков, кричащих о счастье и наполнивших мир страхом, злобой и бесконечным одиночеством! Пора стряхнуть с себя многовековой сон и вернуться к Духу, о Котором так хорошо сказано в молитве: «…Утешитель, Дух истины, пребывающий везде и все Собою наполняющий, Сокровище благ, Податель жизни» — в молитве, что призывает Его прийти и вселиться в нас. Эти слова, повторяемые Церковью каждый день, каждый час, и есть, в сущности, настоящая молитва о счастье.