Патриарх Московский и всея Руси Кирилл — о защите жизни детей, психическом здоровье нации и борьбе со сквернословием

<…> Теперь о некоторых проблемах и задачах. В нашем диалоге остается, однако, много открытых вопросов, в работе над которыми нужны смелость, решимость и последовательность. Мне хотелось бы, чтобы это услышали все, кто в нынешнем году намерен участвовать в парламентских выборах и войти в новый созыв Государственной Думы, — я говорю об очень перспективных направлениях парламентской работы, включающих много важнейших правотворческих задач.

Во-первых, необходима законодательная защита жизни ребенка в материнской утробе. Эта тема остается одной из наиболее сложных. Спустя годы дискуссий в этом направлении наметилось положительное движение вперед: уже 820 частных медицинских организаций добровольно отказались от лицензии на прерывание беременности, а это 30% от всех организаций, имеющих лицензию. Власти всех 89 субъектов Российской Федерации включились в работу по сокращению числа убийств детей в утробе матери. Широко внедряются практики защиты права женщин на материнство, охрану репродуктивного здоровья женщин и помощи в трудной жизненной ситуации.

Нам надо понимать, что наша страна находится в состоянии демографической нестабильности. Огромная территория, как вы знаете, а ведь не везде столько народу, сколько в крупных городах, особенно в Москве, Петербурге и других, с высоким уровнем комфорта для жителей. Конечно, в этих условиях каждая человеческая жизнь должна восприниматься как бесценная. А в России ежегодно совершаются тысячи абортов — не как трагическая необходимость, а как рутинная услуга. Конечно, такие цифры должны быть преодолены, нужно выйти на совершенно другие показатели.

Еще и еще раз надо сказать, что речь идет о страшном грехе. А грех — это преступление не столько перед людьми, сколько перед Богом. Но, кроме того, у нас огромная страна, и мы так нуждаемся в том, чтобы быть большим народом. Конечно, это аргумент геополитический, но ведь он тоже важный, особенно для людей государственно мыслящих.

А если говорить не о геополитике, а о нравственности, человеческих чувствах? Может быть, рождение ребенка сопровождается материальными трудностями, но ведь все это восполняется воспитанием ребенка, особенно если это воспитание достойное, если ребенок становится опорой для своих родителей и передает этот замечательный опыт любви в хорошей, сильной, дружной семье.

Когда же совершается убийство во чреве матери, разрушается самый главный внутренний барьер. Если жизнь нерожденного не священна, если его выкинули в мусор, простите за такие страшные слова, — то священна ли жизнь вообще? Любой убийца скажет: почему в одном случае можно, а в другом — нельзя? Если мы рассматриваем аборт как сознательное убийство человека — младенца, который должен был вырасти, стать взрослым, испытать все то, что Бог ему предназначил испытать, — то и возникает вопрос: почему в одних случаях за убийство назначается длительный срок заключения, а в другом случае общество говорит: это вполне возможно. Нет, невозможно! Невозможно!

Доступный аборт порождает цинизм и безответственность. Качества губительные для нации в любое время, но в эпоху испытаний, через которые мы сегодня проходим, это всё смертельно опасно. Пора положить конец ситуации, при которой частные клиники ведут бизнес на абортах, даже игнорируя «неделю тишины», не проводя настоящее консультирование, скрывая реальные масштабы вмешательств и целенаправленно склоняя женщин к решению совершить аборт, т. е. убить своего младенца. Происходит это все потому, что за аборт платят деньги. Это бизнес: чем больше таких случаев, тем больше доход.

Большое недоумение вызвало у меня недавнее решение Минздрава, исключившего квалифицированного медицинского психолога из состава обязательных участников перинатального консилиума, из-за чего врачи смогут самостоятельно принимать решения о прерывании беременности. Иными словами, отговаривать женщину от совершения абортов будет некому. Возникает вопрос: а это согласуется с общей государственной политикой по сбережению народа и титаническими усилиями по повышению рождаемости?

Если мы хотим, чтобы население росло, чтобы рождаемость увеличивалась, как же мы можем закрывать глаза на то, что мешает идти по этому пути, мешает нашему народу осваивать все наши колоссальные богатства, становиться действительно великим народом не только по именованию, по истории, но по реальной силе, которая не может сформироваться в отсутствие достаточного количества людей на такой большой территории!

Полагаю совершенно необходимой разработку федерального закона о криминализации склонения к аборту, и предлагаю двигаться в сторону полного запрета на проведение абортов в частных медицинских организациях, где контроль за соблюдением этических и правовых норм фактически невозможен. Такая практика уже показала себя в ряде регионов с самой хорошей стороны. Этим, конечно, мы не решим проблему демографии в полной мере, но точно сделаем шаг в правильном направлении. Нам нужно сделать этот шаг.

Обращает на себя внимание также и тот факт, что до сих пор 56-я статья, которая называется «Прерывание беременности», в Федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» устанавливает, что решение об аборте принимает один человек — мать ребенка. Между тем, как правильно отметил недавно наш Президент, решение в отношении детей всегда должна принимать семья, а не отдельный родитель. Считаю, было бы правильным, чтобы осуществление аборта стало невозможным по решению только матери, без согласия отца ребенка — конечно, в случае зарегистрированного брака. Речь идет о семье. Неизвестно, что может быть в голове матери, в каком она психическом состоянии, ведь психика женщин более подвижна, они эмоционально более уязвимы; но если муж рядом, он может уравновесить такое состояние своей супруги и положительно на нее повлиять, с тем чтобы она не совершила страшное преступление против семьи и против самой себя.

Хотел бы сказать несколько слов и о защите психического здоровья нации, что, конечно, тоже связано с нравственной составляющей. Эта тема имеет особое значение для будущего нашей страны. К сожалению, неожиданно забуксовал процесс законодательного ограничения деятельности организаций и отдельных лиц, пропагандирующих и рекламирующих оккультные и псевдонаучные течения, такие как астрология, колдовство и различные гадания. Неужели нельзя положить конец этому мракобесию? В советское время боролись с мракобесием, но, к сожалению, туда же и религию отправили, причем религию всего народа. Сейчас, слава Богу, все встало на свои места, но и мракобесие присутствует. Продолжается массовое манипулятивное воздействие на людей со стороны этих мракобесов, которое служит основой для психологического насилия и финансовой эксплуатации, особенно в отношении пожилых людей и лиц в состоянии кризиса. Результатом «магической помощи» становится разрушение семей, реальный ущерб для психического здоровья человека. В ряде случаев это и вовсе банальное мошенничество, просто преступление, которое маскируется под какие-то ритуалы.

К священникам приходят немало людей, которые ранее обратились к гадалке или экстрасенсу, купили «оберег», «прошли ритуал» или узнали что-то о своем будущем — и теперь не могут выйти из состояния тревоги, избавиться от страхов. Государство не может оставаться безучастным к этим явлениям, не только разрушающим психическое и духовное здоровье народа, но и подрывающим важнейшие основы нашей христианской культуры.

<…> Теперь важная тема — это защита русского языка и борьба с практически национальным пороком — сквернословием.

Принятие закона, закрепившего приоритет русского языка в общественном информационном пространстве — от рекламных вывесок до названий жилых комплексов, — стало важным и своевременным шагом по укреплению национального культурного суверенитета.

Однако убежден, что государственная защита русского языка должна также касаться и борьбы со сквернословием. Эта эпидемия захватила наше общество от мала до велика, проникла и в бытовую речь взрослых и детей, и в СМИ, и в цифровую среду. Задача избавления общественного пространства от сквернословия стоит сегодня достаточно остро. Ведь язык, который мы используем, принадлежит не только нам — это же способ коммуникации с другими. Значит, зло, которое внутри нас и которое мы выражаем этими гадкими словами, идет вовне, заражая других.

Использование нецензурной брани, еще раз хочу сказать, разрушает не только нормы литературного языка, но и нравственные устои общества, так как, по слову Христа Спасителя, от избытка сердца говорят уста (Мф. 12:34), а значит, употребление гнилых, гадких слов — яркое свидетельство духовного и нравственного неблагополучия человека. Начинает кто-то в вашем присутствии материться — сказать: «Слушай, ты духовно нездоров. Ты либо к батюшке пойди, либо к психиатру. Почему ты употребляешь эти слова? У тебя настолько ограниченный лексикон, что ты свои мысли выразить не можешь?» Это наша национальная беда, нет такого нигде, ни в одном народе. Святая Русь оскверняет себя матерщиной, это слышат дети, и в общественном пространстве звучит сквернословие. Думаю, что законодательная защита чистоты русской речи — это уважение к нашей культуре и истории, но я бы даже больше сказал: это забота о будущем нашей страны, нашего народа.

Теперь хотел бы коснуться темы борьбы с онлайн продажами алкоголя, табака и энергетиков. В законодательных органах нашей страны в прошлом году началась дискуссия о возможном запуске эксперимента по онлайн-продаже алкоголя, табачной продукции и энергетиков с использованием биометрической идентификации. Выражаю горячую поддержку всем депутатам и сенаторам, которые проявляют подлинное здравомыслие и выступают против этого предложения. Новые возможности для беспрепятственной продажи алкоголя, табака и энергетиков, о вреде которых уже очень много сказано, разрушили бы множество человеческих судеб, каждая из которых неизмеримо ценнее любой экономической выгоды.

Биометрическая идентификация способна стать средством тотального контроля над личностью и может использоваться в идеологических и даже политических целях. Вообще, эта тема очень важна, и это ваша прямая ответственность перед народом, дорогие братья и сестры. Надо поставить заслон этой опасности. Потому что мы можем действительно попасть в очень страшную ловушку — в идеологическое воздействие, направленное против интересов нашей страны и против интересов личности, с использованием всего того, о чем я сейчас сказал. Хотел бы напомнить, что в Апокалипсисе (это последняя книга Нового Завета, которая говорит о конце человеческой истории) сказано о некой печати антихриста как средстве принуждения людей к подчинению.

Так вот, таким средством подчинения может быть слово. И когда наши слова и наша речь засоряются такими выражениями, когда в этих выражениях содержится очень опасная для духовной жизни человека сущность, то, конечно, речь идет о борьбе добра со злом. Сквернословие — это одно из средств, если хотите, диавольских средств, направленных на разрушение человеческой личности. Это не просто фольклор, в этих словах затрагивается самое священное понятие — матери. Ну что может быть ужаснее, чем связывать понятие матери, источника жизни, с той грязью, которую несут эти слова?

Искоренение матерщины — это одна из важных тем для культурного, политического сообщества России. Это не просто фольклор, еще раз скажу, — это диверсия, духовная идеологическая диверсия. Было бы хорошо, чтобы наши законодатели озаботились темой запрета использования матерного языка в общественном пространстве, этой очень важной и, я бы сказал, судьбоносной темой.